Фигуристу Гуменнику на последнем старте перед Олимпиадой дали рекордные оценки. 326,49 балла выглядят завышенными
Петр Гуменник провел генеральную репетицию перед Олимпиадой на внутреннем турнире памяти Петра Грушмана и формально выдал один из лучших результатов в истории современного мужского катания. Суммарные 326,49 балла за два проката — второй показатель в мире текущего сезона и лучший в России. Но если разбирать выступление по деталям, возникает ощущение, что судейская поддержка в Петербурге вышла за разумные пределы.
Пока на международной арене разыгрывались медали Чемпионата четырех континентов — последнего крупного старта перед Играми, — Гуменник выбрал другой путь подготовки: остался дома и использовал российский турнир как тренировочную модель олимпийской недели. Короткая и произвольная программы были разведены днем отдыха, что довольно точно имитирует график на Олимпиаде, где перерыв между выступлениями даже больше — два дня. Это важный момент: не все фигуристы одинаково хорошо переносят паузы между стартами, и реакция организма на такой ритм сейчас ценнее, чем очередной международный диплом.
Короткая программа у Петра сложилась блестяще. Он набрал 109,05 балла — рекордный результат для внутренних российских стартов. Здесь сошлось многое: и чистое исполнение, и уверенность, и заметный запас по компонентам. По тому, как Гуменник держал дорожку, как раскладывал акценты в хореографии, было видно, что именно короткую он «довел до кондиции» уже сейчас. Это та база, на которую можно опираться в олимпийском турнире.
Главный интерес, конечно, вызывала произвольная программа, где у Гуменника один из самых нагруженных контентов в мире — пять четверных прыжков. Решения упрощать рискованный набор перед Олимпиадой он не принял: напротив, подтвердил, что намерен до последнего держаться сложнейшего плана. Уже на разминке петербуржец показал боевой настрой: чистый тройной аксель, уверенный четверной риттбергер, сильные флип, сальхов и лутц. Камера не зафиксировала все элементы, особенно те, что выполнялись у борта, но даже по видимой части было понятно — функционально Петр готов. Единственным заметным сбоем на раскатке стала «бабочка» на сальхове.
В самом прокате Гуменник вышел на лед с привычной хладнокровной уверенностью. Открывающий четверной флип был исполнен мощно и получил щедрые надбавки — элемент действительно выглядел убедительно. Но уже на следующем прыжке — четверном лутце — появились первые тревожные звоночки: покачивание на выезде, не самый чистый поскок. На международном старте такое приземление легко могло бы обернуться пометкой о недокруте и скромными GOE, но здесь Петр получил внушительный плюс — более трех баллов надбавки.
Ближе к середине программы стало заметно, что усталость начинает накапливаться. Приземления четверного риттбергера и четверного сальхова были уже не такими уверенными, как на разминке: чуть подсаженные выезды, микроскопические довороты. При строго международном судействе такие детали не остаются без внимания — от снижения GOE до вопросов по докрутам. На внутреннем же турнире трактовка оказалась максимально благосклонной.
Финальный каскад тоже претерпел изменения: вместо заявленного тройной лутц — тройной риттбергер Петр сделал более безопасный вариант 3–2. Внешне это выглядело осознанным решением по ходу проката — фигурист явно выбрал стабильность и контроль над ситуацией, а не догонку за максимальной базой любой ценой. В контексте подготовки к Олимпиаде это, возможно, даже плюс: важно, что Гуменник способен хладнокровно корректировать план в зависимости от состояния, а не идти «в стену» ради цифр на табло.
После выступления Петр признался, что всерьез думал о включении в программу каскада четверной флип — тройной аксель. Вариант гиперсложный, почти без аналогов в мировой практике. В итоге от этой идеи отказались, и, как показал прокат, правильно сделали: даже при нынешнем наборе на второй половине программы стала заметна усталость. Энергии на столь экстремальный каскад могло бы просто не хватить, а цена ошибки на Олимпиаде слишком велика.
Скорее всего, тренерскому штабу стоит задуматься о легкой перекройке структуры программы. Один из вариантов — перенести заключительный каскад лутц–риттбергер ближе к началу второй половины, чтобы нагрузка равномернее распределялась по дистанции. Сейчас к финалу Гуменник нередко подходит на пределе сил, и это неизбежно сказывается на высоте и амплитуде прыжков. За оставшиеся недели можно протестировать разные расстановки элементов и найти оптимальный баланс между базой и качеством.
При этом в «нетехнической» части заметен серьезный прогресс. Дорожки шагов стали живее и эмоциональнее, появилось больше акцентов корпусом и руками, лучше читается образ. Петр перестал делать слишком длинные заходы перед прыжками — накат насыщен хореографическими вставками, переходами и связками, что визуально усложняет программу и укрепляет впечатление цельного проката, а не набора разрозненных элементов. Одна из дорожек пока заявлена на третий уровень, но технический задел и время позволяют спокойно довести ее до четвертого — вопрос лишь в стабильности и четкости рисунка.
Вращения Гуменник исполнил уверенно: все — на четвертый уровень сложности, без видимых срывов и спешки. Это важный страховочный фундамент: даже если прыжки иногда дают сбой, высокий уровень вращений и дорожек помогает удерживать общую планку технического компонента. Отдельное удовольствие — возвращение фирменного жеста Петра: того самого «выстрела» рукой после четверного сальхова в каскаде. Такие детали делают его катание узнаваемым и добавляют харизмы, которую так ценят судьи в компонентах.
И все же главный предмет обсуждения — итоговые 326,49 балла. Сухие цифры ставят Гуменника в один ряд с ведущими одиночниками мира, но по факту его прокат в Петербурге был «рабочим», а не шедевральным. Ошибок и шероховатостей хватало, и даже сам Петр, похоже, был немного озадачен окончательным результатом. Внутренние судьи, очевидно, постарались максимально поддержать лидера перед Олимпиадой, продемонстрировать доверие и вселить уверенность. Однако по меркам международной панели такой бонус выглядел бы чрезмерным.
С одной стороны, подобная «переборная» оценка может сыграть Гуменнику на руку: фигурист едет на Игры, понимая, что его потенциал действительно высок, а технический набор позволяет бороться за верхние строчки даже по мировым меркам. С другой — важно, чтобы внутри команды не возникло иллюзий: реальная конкуренция на Олимпиаде не оставит столь широкой forы. Там каждое покачивание, каждый недокрут, каждая потерянная ступень в дорожке могут стоить нескольких позиций.
Подготовка к Играм в такой ситуации должна строиться не вокруг цифры 326,49, а вокруг качества исполнения. Гуменнику нужно не столько поднимать базу, сколько стабилизировать уже имеющийся контент: добиваться чистоты четверных риттбергера и сальхова к концу программы, укреплять выезды, избавляться от легких подсадок и доворотов. Особое внимание придется уделить выносливости — чтобы последние полторы минуты произвольной не превращались в борьбу с организмом.
Также важен психологический аспект. Внутри страны Петр уже давно воспринимается как один из главных олимпийских надежд. Высокие оценки только усиливают ожидания. Важно, чтобы он не стал заложником этого статуса: на Олимпиаде побеждают не те, кому заранее «нарисовали» рекорды, а те, кто выдержал давление и выкатал два почти безупречных проката именно в нужный день. Умение отключиться от шума, абстрагироваться от цифр и просто делать свою работу на льду станет для Гуменника ключевым навыком.
Если смотреть шире, турнир памяти Грушмана выполнил свою главную задачу. Петр проверил себя в режиме, близком к олимпийскому, протестировал физическую и психологическую готовность, получил необходимую соревновательную практику. Прокат получился далеким от идеала, но именно это сейчас и нужно: видеть слабые места, а не жить в иллюзии совершенства. Максимум ему потребуется через несколько недель, а не в январе.
Судейская щедрость в Петербурге вряд ли станет для Гуменника ориентиром, но может послужить эмоциональной подпиткой. Важно, чтобы и он сам, и его команда трезво оценивали реальный уровень ката и не путали аванс с фактом. Если за оставшееся время удастся подправить структуру программы, чуть разгрузить конец произвольной и довести до стабильности ключевые четверные, Петр действительно сможет подтвердить на Олимпиаде тот потенциал, который ему так активно продемонстрировали домашние судьи. 326,49 — это, безусловно, перебор, но как мотивационный сигнал перед главным стартом четырехлетия он сработал идеально.