Фигурное катание живет не календарем, а четырехлетними циклами. Каждый новый олимпийский год становится экзаменом: кто-то поднимается на новый уровень, кто-то теряет позиции, а кто-то — собственное лицо в глазах болельщиков. И если провалы в прокатах или временный спад формы — нормальная часть спорта, то утрата внутреннего стержня и уважения к партнеру воспринимается куда болезненнее. Так, фигурист, который еще недавно казался воплощением надежности, вдруг превратился в главное разочарование сезона. Речь об Александре Галлямове — действующем чемпиона мира и Европы, который провел этот год по нисходящей во всех смыслах.
При этом партнерша Александра — Анастасия Мишина — явно не заслуживает быть записанной в соавторы этого крушения. Ее поведение, работа и реакция на трудности резко контрастируют с тем, как справлялся (или, скорее, не справлялся) с ситуацией сам Галлямов. Чтобы понять глубину нынешнего кризиса, нужно вернуться к отправной точке — в февраль 2025 года, на Финал Гран-при России.
Тогда дуэт Мишина/Галлямов выглядел монолитом. Они уверенно доминировали внутри страны и, по сути, во всем мире. Победа в Финале Гран-при с солидным отрывом, безупречные по структуре программы, чистые элементы, выверенный образ пары — создавалось впечатление, что это уже не просто сильный дуэт, а отлаженная до мельчайших деталей система без уязвимостей. Их статус первых номеров казался незыблемым. Более того, главные соперники — Александра Бойкова и Дмитрий Козловский — не только уступали, но и откатывались на шаг назад, пропуская вперед более молодых и стабильных конкурентов.
Но в фигурном катании лед и правда скользкий — и в прямом, и в переносном смысле. Уже весной произошло событие, которое стало началом разрушительного сценария. Романтичная снаружи история — ледовое шоу на Байкале, выезды на открытый лед, красивые медиа-картинки — обернулась кошмаром для сильнейшего парника страны. На одном из выступлений Александр получил травму ноги. Формулировки тогда были расплывчатыми: говорили о порезе, «микроповреждении», временном дискомфорте. Федерация, тренеры и сам спортсмен предпочитали уходить от конкретики.
Лишь позже стало ясно, что все куда серьезнее: речь шла о тяжелой травме, после которой Галлямову пришлось буквально заново учиться ходить. Не о доработке «физики» к сезону, а о восстановлении базовой функции — передвигаться без боли. Несколько месяцев он был вырван из нормального тренировочного процесса. В это время Анастасия Мишина оставалась в строю одна: поддерживала форму, каталась, тянула на себе ожидания болельщиков и попытки штаба сохранить перспективы пары.
На этом проблемы не закончились. Следующий удар пришел уже с административной стороны — отказ в допуске к Олимпийским играм в Милане. Для дуэта уровня Мишиной/Галлямова, который годами жил и тренировался ради олимпийского старта, этот вердикт стал мощнейшим демотивирующим фактором. То, вокруг чего выстраивались планы, быт, здоровье, профессиональная судьба, внезапно оказалось недостижимым. Когда у спортсмена забирают главную цель четырехлетия, не каждый способен удержать концентрацию и мотивацию.
Разница в реакциях партнеров стала особенно заметна именно в этот момент. Анастасия, насколько можно судить по ее работе и поведению, приняла новый расклад как факт и продолжила тренироваться. Да, без олимпийской перспективы, да, через усталость и разочарование, но — сохраняя профессиональный уровень. Александр же, похоже, дал трещину именно в психологическом плане. Внешне это сначала списывали на последствия травмы и отсутствие физических кондиций, но, по мере развития сезона, стало очевидно: дело уже не только в ноге.
Осенние старты превратились в хронику сложного и нервного возвращения. Пара, которая раньше выигрывала один турнир за другим, внезапно стала уязвимой. Причем проблемы проявились в области, где раньше у Мишиной и Галлямова было почти безупречное качество — в поддержках и взаимодействии внутри пары. Ошибки там, где требуются стопроцентное доверие и чувство партнера, обрели системный характер. Нестабильность, невозможная еще год назад, стала новой нормой.
Но еще серьезнее выглядел не технический, а эмоциональный провал. Вместо того чтобы сплотиться и искать ресурсы внутри дуэта, Александр все чаще транслировал наружу раздражение и недовольство. Там, где партнеру нужна поддержка после ошибки, где необходим жест плечом, взгляд, улыбка — чтобы не развалиться психологически, — в ответ от Галлямова шли холод и отстраненность. Несколько прокатов в серии Гран-при показали одну и ту же картину: провал — и затем напряженное, морозное поведение в kiss and cry, демонстративное неудовольствие, которое невозможно спрятать от камер.
Это особенно разительно контрастировало с образом Александра периода их побед: тогда он воспринимался как образцовый партнер, надежный, эмоционально устойчивый, способный закрыть Настю от внешнего давления. Тот же человек, оказавшись на «тернистом пути возвращения формы» и потеряв осязаемый олимпийский горизонт, словно решил, что мир к нему несправедлив и все ему чем-то обязан. Ответственность за ошибки, ухудшение качества прокатов, упущенную инициативу — он как будто отодвигал в сторону, не желая признавать собственную долю вины.
При этом ситуация вокруг пары не замерла в вакууме. Пока Мишина и Галлямов откатывались назад, соперники делали шаг вперед. Бойкова и Козловский упорно и системно внедряли в программы сложнейший элемент — четверной выброс, повышая базовую стоимость и потолок своих выступлений. А Екатерина Чикмарева и Матвей Янченков, вернувшись после вынужденной паузы из‑за травмы, ворвались в сезон громко и ярко: обошли Мишину/Галлямова на одном из стартов и во второй раз взяли бронзу чемпионата страны.
Кульминацией личного и спортивного кризиса стал чемпионат России в Санкт-Петербурге. Там сошлось все: домашняя арена, принципиальные соперники и накопившееся давление. Проиграть золото Бойковой и Козловскому — для Мишиной и Галлямова всегда было болезненно. Но раньше это была спортивная боль, из разряда «обидно, но будем работать дальше». Сейчас поражение наложилось на череду травм, неудач, скандальных обсуждений и вопросов к самому Александру — и вылилось в ощущение полной утраты статуса лидера.
Функционально Александр к тому моменту все еще выглядел неготовым: не хватало сил, уверенности в опорной ноге, стабильности в ключевых элементах. Но самое тревожное — психологический фон. Важно понимать: статус чемпиона мира накладывает не только медали и признание, но и определенный уровень ответственности — перед партнершей, тренерами, собой, зрителями. Чем выше ты залез, тем отчетливее видно любое твое действие. Недовольный взгляд в сторону Насти, резкое движение, холодная мимика в момент, когда она очевидно нуждается в слове поддержки, — все это считывается моментально.
Да, травма на Байкале была реальной и серьезной. Да, допуск к Олимпиаде — тема, которая разрушила мотивацию не одной карьеры. Но ни одно из этих обстоятельств не оправдывает деградацию партнерского поведения. Падения и провалы — часть спорта. А вот выбор: поддержать человека рядом или сорваться на него — это уже вопрос характера и личной ответственности.
Особенно тяжело смотреть на контраст: Анастасия сохраняет сдержанность, берет вину на себя после сбоев, благодарит публику, ищет слова поддержки даже в адрес партнера, тогда как Александр фиксируется на раздражении. Из идеального образа дуэта, где мужчины ассоциируются с опорой и спокойствием, вырастает дисбаланс: сильная, терпеливая партнерша и партнер, который тонет в собственных эмоциях.
Нельзя не признать, что на психику Александра обрушилось многое одновременно: тяжелейшая травма, фактический срыв олимпийской мечты, конкуренция внутри сборной, давление ожиданий, хейт и жесткая критика извне. Но есть линия, которую чемпион переступать не имеет права — это отношение к тем, кто рядом с ним на льду. Профессиональная этика в парном катании строится на доверии. Как только партнер начинает чувствовать, что его могут «сдать» перед всей страной, на льду неизбежно возникают новые ошибки. Страх быть обвиненной за любой недочет способен разрушить даже выдающуюся технику.
Отсюда появляется ощущение разочарования, которое сейчас все чаще звучит в адрес Галлямова. Речь не только о недокрутах или падениях. Разочаровывает именно человеческая часть истории: то, как чемпион мира распоряжается своим авторитетом, эмоциями и отношением к партнерше в тяжелый период. Вспоминаются годы, когда он с Настей ковал победу за победой, когда они выглядели единым целым, когда ни один жест не выдавал внутреннего конфликта. Сейчас это ощущение единства почти исчезло.
Важно также отметить: территория оправданий рано или поздно заканчивается. На первом этапе можно говорить о шоке от травмы, ребилде техники, поиске прежнего чувства льда. Но сезон за сезоном подобное поведение в стрессовых моментах превращается не в «случайность из‑за нервов», а в устойчивую модель. И тогда главный вопрос уже не о том, вернет ли Александр прежнюю форму, а о том, готов ли он меняться как человек и партнер.
Впрочем, у этой истории все еще есть шанс на другой финал. Любой кризис может стать точкой роста — если честно признать свои ошибки. Галлямову необходимо не только продолжать физическое восстановление, но и работать над психикой: с психологом, с тренерами, с самим собой. Важнейшей задачей становится возвращение доверия внутри пары. Без этого никакие сложные элементы и высокие уровни в протоколах не спасут: в парном катании публика чувствует фальшь мгновенно.
Также на ближайшие сезоны для Александра и Анастасии критично важно переосмыслить цели. Если олимпийский горизонт закрыт, значит, надо выстраивать иную систему мотивации: бороться за титулы, за качество катания, за наследие. Многие чемпионы, лишенные шанса на Игры, находили в себе силу дать сильнейшие прокаты именно после того, как отпускали навязчивую идею «любой ценой попасть на Олимпиаду». Кто-то уходил в творчество, кто-то делал ставку на усложнение контента, кто-то ставил во главу угла артистизм. У Мишиной и Галлямова тоже есть выбор — но сделать его они должны вместе.
Наконец, нужно честно сказать: статус «главного разочарования сезона» — не приговор, а фотография момента. Сегодня он прилеплен к Александру по совокупности факторов: стремительный регресс результата, неоднозначное поведение на публике, потеря лидерского образа. Но спорт знает и другие сценарии: когда именно после самого тяжелого года начиналась новая, взрослая, более осознанная карьера. Вопрос в том, осознает ли сам Галлямов масштаб того, что происходит не только с его баллами, но и с его репутацией.
Разочарование в этом фигуристе — не из-за пары неудачных стартов. Печально видеть, как чемпион мира, который еще недавно вдохновлял своим катанием и взаимодействием с партнершей, позволяет себе такую холодность и разобщенность на льду и за его пределами. Травма на Байкале, потерянная Олимпиада, усилившаяся конкуренция — все это тяжелые обстоятельства, но не индульгенция. Чем выше титул, тем больше требований к внутренней культуре спортсмена. И сегодня главное ожидание к Александру Галлямову — не только вернуться к сложным элементам, но в первую очередь снова стать тем партнером, за которого не стыдно ни на одном льду мира.